Главная | Клайва льюиса расторжение брака

Клайва льюиса расторжение брака

Они обещают, что призраки, продвигаясь дальше и выше, станут более плотными и их нынешние ощущение дискомфорта исчезнет. Почти все призраки выбирают возвращение в серый город, выдумывая различные оправдания и причины отказа.

Макдональд становится его наставником и путеводителем в его путешествии, как Вергилий стал для Данте. По словам Макдональда пока есть возможность покинуть ад и войти в рай, можно обратиться покаяться ;или, как говорит об этом Льюис, принять непрестанную радость. В этом смысле те, кто достойно совершил странствие, вправе сказать, что все — благо, и что рай всюду. Но пока мы здесь, мы не вправе так говорить.

Нас подстерегает страшная ошибка: Мне кажется, для тех, кто предпочтет ее небу, она станет частью ада, для тех, кто предпочтет ей небо — частью рая. Об этой небольшой книжке скажу еще две вещи. Во-первых, я благодарен писателю, имени которого не помню. Рассказ его я читал несколько лет назад в ослепительно пестром американском журнале, посвященном так называемой научной фантастике, и позаимствовал идею сверхтвердого, несокрушимого вещества. Герой посещает не рай, а прошлое, и видит там дождевые капли, которые пробили бы его, как пули, и бутерброды, которые не укусишь — все потому, что прошлое нельзя изменить.

Я с не меньшим надеюсь правом перенес это в вечность. Если автор того рассказа прочитает эти строки, пусть знает, что я ему благодарен.

Похожие книги на "Расторжение брака"

И второе, прошу читателя помнить, что перед ним — выдумка. Вот мы — дело другое. Но что им до того? Со мной, конечно, произошла ошибка. Надо бы мне сразу уехать, но я пытался их расшевелить. Нашел кое-кого из старых знакомых, хотел создать кружок… Ничего не вышло. Я, правда, и раньше не очень верил в Сирила Блеллоу, писал он слабо, но он хоть разбирался в искусстве. А сейчас — одна спесь, одно самомнение. Когда я стал читать ему свои стихи… Постойте, надо бы и вам взглянуть.

Я с ужасом увидел, что он вынимает из кармана очень много исписанных листов, и начал быстро объяснять, что забыл очки, но сам себя перебил. Под нами сквозь мглу и дождь виднелись мокрые крыши, и крышам этим не было конца. Косматый поэт недолго терзал меня, беседу нашу прервали, но узнал я о нем довольно много.

Как выяснилось, ему удивительно не повезло. Родители не понимали его, ни в одной из пяти школ не разглядели и не оценили его дарований. К довершению бед, он был из тех, кому абсолютно не подходит экзаменационная система.

В университете он догадался, что несправедливости эти не случайны, а вызваны нашей экономической системой. Капитализм, оказывается, не только угнетает рабочих, но и портит вкус и притупляет ум.

Догадавшись об этом, он стал коммунистом, но тут Россия заключила союз с капиталистическими странами, он снова оказался не у дел и уклонился от призыва. Он же, надо сказать, особенно не терпит собственничества. В общем, больше выдержать он не мог. Он бросился под поезд. Я вздрогнул, но он не заметил этого. Однако, продолжал он, ему и тут не повезло. Его направили в серый город.

Он знает, что там его, конечно, ждет слава. А сейчас, поскольку у меня нет с собой очков, он прочитает мне отрывок, который не понял и не оценил Сирил Блеллоу Тут нас и прервали.

По всему автобусу негромко кипели склоки, и одна, в конце концов, перекипела через край. Засверкали ножи, засвистели пули, но никто никого не ранил. Когда все утихло, я оказался цел и невредим, хотя почему-то на другом месте. И сосед у меня был другой, неглупый с виду, толстоносый, в котелке. Я выглянул в окно. Мы поднялись так высоко, что внизу всё слилось воедино. Я не различал ни рек, ни полей, ни гор, и мне показалось, что под нами, куда ни глянь — улицы серого города.

На улицах никого нет. А раньше тут было больше народу? Прибудет кто-нибудь, поселится и сразу поссорится с соседом.

Удивительно, но факт! Я весь вечер его подгоняла, а то, дай ему волю, он бы завалился в кресло и сидел.

За неделю доходит до того, что рядом жить нельзя. Места много, все уже переругались и уехали. Селится он на соседней улице, а если там тоже найдется сосед, продвигается дальше. В конце концов он строит себе на отшибе новый дом. Тут это просто — представь себе дом — и готово.

Так город и растет. И время тут другое. Эта остановка, где мы ждали, за тысячи миль от того места, куда прибывают с земли.

Все, кого вы видите, живут недалеко от остановки, но добираются они до нее много столетий по нашему времени. Ведь не они первые? Те еще дальше продвинулись, перемахнули, так сказать. Там, где я живу, есть пригорок, а один здешний житель завел телескоп.

Рекомендуем к прочтению! как взять ипотеку в сбербанке тамбов

Дома друг от друга миль за тысячу. Я думал, увижу этих, исторических Но они и не хотят, эти все — Тамерлан, Чингиз-хан, Генрих V У нас двое ходили его смотреть. Они, конечно, давно вышли, до меня, а вернулись при мне. Теперь мы знаем, где его дом. Маленькое такое пятнышко, а кругом пустота, ничего нет. Дом у него большой, длинный, окон много, всюду свет. От меня, конечно, не разглядишь. Так, вроде головки булавочной Туда-сюда, туда-сюда, как маятник. Они целый час глядели, а он все ходит и ходит.

Что у нас плохо?

Удивительно, но факт! Я лежал по ночам и думал, что бы я с тобой сделал, если бы мог.

Он и на земле таким был. Плохо то, что здесь нет потребностей. Все у нас доступно, правда — не первый сорт, зато делать нечего не надо, только представь себе — и готово.

Другими словами, у нас нет экономической базы для совместной жизни. Если бы людям был нужен настоящий магазин, они бы около него и селились. Общество зиждется на нужде.

Удивительно, но факт! Были призраки деловитые, предлагавшие перекрыть реку, срубить деревья, перебить зверей, построить железную дорогу и залить асфальтом дурацкую траву, вереск и мох.

Один скажет, что он служил своей стране, права она была или нет, другой — что слушался начальство, и все — что они были верны себе. У них всё наоборот. Они думали, что идут пустыней, юдолью скорби, и вдруг видят, что это был сад, где бьет животворящий родник.

Ад, оно верно, — в сознании, верней не скажешь. И если мы сосредоточимся на том, что в сознании, на чем угодно, мы в конце концов окажемся в аду. Но рай не в сознании. Всё, что реально — от рая. Всё тленное — истлеет, осыплется, только сущее пребудет. Мои друзья католики удивятся: Не мучай себя такими мыслями.

Ты не поймешь соотношения между временем и выбором, пока не выйдешь за их пределы. Не для того ты позван сюда. Тебе нужно понять, как происходит отбор, а это ты поймешь, если будешь смотреть. Честно говоря, других я пока не видел. Она что-нибудь, да хочет сохранить ценой гибели, что-нибудь, да ценит больше радости, то есть больше правды.

У детей это зовется капризами. У взрослых этому есть сотни имен — гнев Ахилла, горечь Кориолана, достоинство, уважение к себе. Его грех — самый простительный. Но время идет, наслаждается он всё меньше, стремится к этому всё больше.

Удивительно, но факт! Время шло, и, наконец, я увидел, что к нам идут люди.

Он знает, что надеяться не на что, и всё-таки жертвует покоем и радостью, чтобы кормит ненасытную похоть. Понимаешь, он вцепился в нее мертвой хваткой. Учитель помолчал немного, потом опять заговорил. На земле и представить себе нельзя, что тут встречается. Был у нас недавно один ученый человек. Там, в земной жизни, его интересовала только жизнь загробная. Поначалу он размышлял, потом подался к спиритам.

Он бегал на эти сеансы, читал лекции, издавал журнал. И ездил — выспрашивал тибетских лам, проходил какие-то посвящения в глубинах Африки. Он всё искал доказательств, он ими насытиться не мог. Если кто думал о другом, он бесился.

Наконец, он умер и пришел сюда. Здесь все просто жили загробной жизнью, никто ею не занимался. Он остался не удел. Конечно, признай он, что спутал средства с целью, посмейся он над собой, — всё бы уладилось. Но он не хотел. Он ушел в тот город. Не мало на свете людей, которым так важно доказать бытие Божие, что они забывают о Боге. Словно Богу только и дела, что быть!

Немало людей так усердно насаждало христианство, что они и не вспомнили о словах Христа. Так бывает и в мелочах. Ты видел книголюбов, которым некогда читать, и филантропов, которым не до бедных.

Это — самая незаметная из всех ловушек. Мне захотелось поговорить о чем-нибудь другом, и я спросил, почему здешние люди, если они такие добрые, не пойдут в тот город спасать призраков. Почему они просто выходят навстречу? Казалось бы, от них можно ожидать более деятельной любви. Мы прерываем странствие и возвращаемся ради одной надежды на их спасение. Конечно, это нам в радость, но дальше идти бесполезно. Здоровый человек не спасет безумца, если сойдет с ума.

Есть только два вида людей — те, кто говорит Богу: Все, кто в аду, сами его выбрали. Ни одна душа, упорно и честно жаждущая радости, туда не попадет. Стучите, и отворят вам.

Удивительно, но факт! Теперь мы считаем, что этот слабый, мягкий свет сменится зарей.

Тут беседу нашу прервал тонкий голос, говоривший с неописуемой скоростью. Мы оглянулись и увидели двух женщин, призрачную и светоносную. Говорила призрачная, а ее спутница никак не могла вставить слово. Мы собрались ехать к вам с Элинор, условились, я ей сто раз сказала: Ах, ты ведь не знаешь, я забыла… меня убили, буквально зарезали… да-да… Он не хирург, а коновал… мне бы еще жить и жить… а в этой чудовищной больнице меня заморили голодом, и никого там не дозовешься… а я… Призрачная дама отошла так далеко, что больше я ничего не услышал; терпеливая спутница ушла вместе с ней.

Она не плохая, просто глупая, говорливая, старая, и привыкла ворчать. Ей бы заботы и покоя, она бы и стала лучше. Может, она и сейчас такая. Тогда она вылечится, не бойся. Тут всё дело в том, сварливый ли она человек. Дело в том, сварливый ли она человек, или одна сварливость. Если осталась хоть одна искра под всем этим пеплом, мы раздуем ее в светлое пламя. Но если остался один пепел, дуть бесполезно, он только запорошит нам глаза.

Описание книги "Расторжение брака"

Но и на земле, так бывает. Потом, в один ужасный час, ты начинаешь упиваться злобой. Хорошо, если ты снова жалеешь. Но может прийти время, когда некому жалеть, некому даже упиваться. Сварливость идет сама собой, как заведенная. Ну, хватит об этом. Ты здесь, чтобы слушать и смотреть. Обопрись на мою руку и пойдем погуляем. Я словно вернулся в детство, когда меня водили за руку. Идти и впрямь стало легче, настолько легче, что я порадовался тому, как укрепились мои ноги, пока не взглянул вниз и не увидел, какие они прозрачные.

Наверно, и чувства мои обострились только потому, что учитель был со мной. Я различал новые запахи, крохотные цветы в траве, оленя за деревьями.

Удивительно, но факт! Здесь, у нас, все — во славе.

К учителю подошла пантера и потерлась, громко мурлыкая, об его ногу. Видели мы и призраков. Самым жалким из них была одна женщина, прямо противоположная той, с единорогами.

Удивительно, но факт! Им у меня было не по себе… не очень уютно.

Она как будто и не понимала, что просвечивает насквозь. Сперва я никак не мог догадаться, что она делает, зачем так извивается всем своим почти невидимым телом и так гримасничает призрачно-серым лицом. Потом до меня дошло, что она, как это ни странно, пытается обольстить кого-нибудь из духов. По-видимому, она и не знала, что бывает другой вид общения.

Я спросил учителя про единорогов. Встретили мы и призраков, которые явились лишь затем, чтобы поведать об аде. Таких было больше всего.

Содержание

Одни наверно, из нас, преподавателей собирались читать тут лекции и привезли массу карточек, карт и таблиц, а один — даже диапозитивы.

Другие припасли анекдоты о знаменитостях, которых они повстречали там, внизу. Третьи, самые многочисленные, просто считали, что они выше здешних, потому что много перенесли. Все были заняты собой и о здешней жизни слушать не хотели. Они никому не давали сказать ни слова, а убедившись, что их не слушают, уходили к автобусу. Как оказалось, их желание порассказать об аде — только разновидность желания расширить ад, перенести его сюда, на небо.

Были тут призраки важные, призывающие блаженных вырваться на волю из душной тюрьмы. Были призраки деловитые, предлагавшие перекрыть реку, срубить деревья, перебить зверей, построить железную дорогу и залить асфальтом дурацкую траву, вереск и мох. Были призраки-материалисты, сообщавшие, что загробной жизни нет, а здесь — одни миражи. Были и простые старомодные приведения, пытавшиеся хоть кого-нибудь напугать.

Я удивился, но учитель объяснил мне, что и на земле многие пугают, чтобы самим не пугаться. Видел я и совсем удивительных призраков, которые, одолели огромные расстояния до остановки только для того, чтобы сообщить, как они презирают радость. И не то перетерпишь, лишь бы сказать в лицо этим ханжам, этим святошам, этим чистюлям, этим слюнтяям, этим барам, как им на них наплевать!

Мы стояли у каких-то кустов, и я увидел за ними, как встретились еще один призрак и светлый дух. Сперва мне показалось, что призрака я вроде бы знаю; но потом я понял, что я просто видел на земле его фотографии. Он был знаменитым художником. Да нет, я хотел сказать: В общем… ну, сами понимаете… хорошо бы это всё написать.



Читайте также:

  • Помощь в таможенном оформлении для юридических лиц
  • Ложное обвинение в мошенничестве статья ук
  • Квартиры в ипотеку в москве в митино